В настоящее время считается, что протояпонский этнос сложился на Островах в период Яёи (II в. до н. э. – IV в. н. э.). Это время многочисленных миграций с Корейского полуострова, когда на Острова в несколько этапов хлынули потоки переселенцев, которые принесли с собой технику заливного рисоводства, производство бронзы и железа, шелкоткачество, тогда же были заимствованы главные ритуальные символы власти – зеркало и меч и многие другие новшества. Мощные миграции с соседнего полуострова по разным военно-политичеcким причинам продолжились в следующий период – с конца III в. по VI в. н. э., в период курганов Кофун, еще именуемый Ямато. Примерно на V–VI вв. приходится появление китайской письменности, разных течений китайской философии и буддизма и становление древнего японского государства. Соответственно, при составлении двух первых мифолетописных сводов (VIII в.) в их основу были положены прежде всего и по преимуществу предания, принадлежащие правящему роду и близким к нему родам, часто материкового происхождения, по-видимому, привезенные в виде записей. Многие материковые мифологические сюжеты и мотивы таким образом попали на Острова в числе других культурных явлений и изобретений; некоторые из них остались в малоизмененном виде, другие смешались с местными архаическими мотивами, которые, в свою очередь, вероятно, восходили к еще более древним миграциям c материка. В настоящей работе предполагается восстановить типологические связи между нарративами ряда японских памятников, повествующих о правительнице-шаманке Дзингӯ и ее сыне, императоре Ōдзин, и некоторыми фольклорными мотивами материковой Восточной Азии, связанными с концепциями чудесного рождения. Помимо этого, мы собираемся также затронуть тему чудесной черепахи в японской мифологии и фольклоре.